А была ли страна?

А была ли страна?Украина вышла из состояния исторического сна, однако пробуждение это имеет все шансы закончиться очень нехорошо. Фашистская диктатура, гражданская война или распад на несколько частей — вот наиболее вероятные сценарии развития событий

А была ли страна?

То, что еще в начале прошлой недели казалось безоговорочной победой украинской революции, к концу ее стало стремительно превращаться в оглушительный провал. Произошло то, что можно было предположить, но предсказать со всей уверенностью было, пожалуй, невозможно: восставшие не просто свергли неугодный режим Виктора Януковича, но фактически полностью демонтировали государственность. Наиболее ярко это проявилось во Львове, где около ста бывших сотрудников спецподразделения МВФ «Беркут» стоя на коленях просили прощения у жителей города. Правоохранительные органы оказались полностью деморализованы и поставлены под контроль вооруженных боевиков-революционеров. Состоялась самая настоящая, а никакая не цветная и не бархатная революция.

Президент Янукович вынужден был бежать из страны — в Россию, где ему были даны гарантии безопасности. Поначалу казалось, что это бегство (после безуспешных попыток хоть как-то зацепиться в Харькове) — конец его политической карьеры. Однако даже остаточной легитимности — Янукович законно избранный и законным образом не отправленный в отставку президент — на фоне полной недееспособности «новых властей» и огромных экономических проблем страны оказалось достаточно, чтобы он продолжал влиять на политические процессы на Украине.

Позиция России сыграла важную стабилизирующую роль. Во-первых, Владимир Путин отказался посылать войска на Украину, как просил его Янукович (об этом западным СМИ рассказал министр иностранных дел Польши Радослав Сикорски). Во-вторых, политикам востока Украины было ясно дано понять, что Москва не заинтересована в эскалации межрегионального противостояния, которое грозило перерасти в полноценную гражданскую войну. В-третьих, Януковичу были даны гарантии, и он фактически стал «президентом в изгнании». В-четвертых, были приняты мягкие, не вполне официальные меры для стабилизации положения в Крыму. В сумме эти меры составили, пожалуй, оптимальный ответ, который могла дать Россия в этих условиях.

В самом деле, рассчитывать на то, что Янукович смог бы стабилизировать ситуацию, «правя из Харькова», когда он ничего не смог сделать в Киеве, было бы наивно. Скорее стоило бы ожидать, что очередные неуклюжие попытки погасить беспорядки вызвали бы лишь новые волны ожесточения и насилия, как это происходило ранее. Послать на поддержку Януковичу российские войска? Помимо того что это не вполне корректно по отношению к соседнему государству (даже несмотря на то, что там произошла не то революция, не то переворот), это еще и слишком рискованно. За несколько месяцев противостояния Янукович не раз ставил собственных силовиков, мягко говоря, в неловкое положение, с чего бы вдруг ему вести себя иначе по отношению к российской армии? Попытаться усидеть с помощью российских штыков, а в случае чего нашу же страну и подставить — такого поведения от Януковича никак нельзя было исключать. Поэтому те шаги, что предприняла Москва, выглядят вполне разумно.

Более того, сам стиль поведения России: минимум официальных заявлений и комментариев при довольно интенсивной низовой работе — производит благоприятное впечатление. (Что-то происходит, а что именно, не вполне понятно, но если у вас, дорогие партнеры, есть к нам какие-то претензии, то не могли бы вы сформулировать максимально конкретно, при чем здесь мы? Ведь на Украине революция, мало ли что. Туман войны, в двух словах.) Вот, например, как ответил МИД России на предложение МИДа Украины о безотлагательных двусторонних консультациях из-за событий в Крыму. Была вручена нота, в которой, в частности, говорится: «Российская сторона рассматривает события, происходящие в Автономной республике Крым, как следствие внутриполитических процессов последнего времени на Украине, и в этом контексте не видит необходимости в проведении предлагаемых украинской стороной безотлагательных двусторонних консультаций».

Идите своей дорогой

Но история на этом, конечно же, не заканчивается, а, можно сказать, только начинается. То, что поначалу воспринималось как реакция на крушение европейских надежд, а затем как недовольство олигархическим режимом, в итоге претендует на переучреждение Украины как государства. И первую скрипку здесь играют, разумеется, украинские национал-радикалы со своими специфическими представлениями, которые уже шокировали нежных европейских политиков. Однако и другим силам на Украине, если они претендуют на серьезную политическую роль, избежать участия в процессе воссоздания украинской государственности (или того, что на ее месте будет) не удастся. Поэтому попробуем разобраться: что же именно на Украине произошло и почему?

Одна из самых удивительных черт «украинской зимы» — это большое количество памятников Ленину и советским солдатам-освободителям, которые были снесены (особенно удивительно выглядят разборки с Ильичами из гипса, гранита и так далее). Не то чтобы сами изображения Ленина вызывали у россиян какие-то чувства — большинство жителей России довольно прохладно относятся к культам личности в разных его проявлениях. Поражает другое: вопиющая несвоевременность этих шагов.

В России болезненное расставание с советским прошлым произошло почти четверть века назад, и все памятники Ленину, которые хотели снести, уже давно снесли. Создается впечатление, что жители Украины только начали осознавать факт крушения СССР и обретения самостоятельности. А накал их антисоветско-антироссийского пафоса наводит на мысль, что украинцы не только не заметили весь период своей национальной самостоятельности, но и упустили из виду, что сама Россия давно перестала быть частью советской империи, является частью капиталистического мира и занимается национальным строительством.

Проведя более двух десятилетий в состоянии летаргического сна, страна так, по сути, и осталась ветшавшей с каждым годом Украинской ССР. Ничего не строилось, не развивалось, происходило лишь перераспределение и проедание советского наследства, в результате чего вся собственность (да и власть) постепенно стала принадлежать небольшой кучке олигархов-космополитов. Страна оставалась плохо интегрированным сообществом, разделенным на Западную и Восточную Украины, культурно и идеологически сильно отличающиеся друг от друга. Чтобы сглаживать внутренние противоречия между частями, власти все больше ослабляли сам институт государства, пытаясь сохранить контроль над страной за счет стравливания двух частей.

Феномен украинского сна может служить прекрасной иллюстрацией концепции «времени мира» выдающегося французского социолога Фернана Броделя, согласно которой историческое время течет в разных местах планеты с разной скоростью. В центрах развития оно идет быстрее, а чем дальше на периферию, тем медленнее. Этим объясняется одновременность существования постиндустриального общества развитого западного мира и практически неизменного феодального уклада жизни, например, афганских племен. Однако смысл наблюдения Броделя состоит в том, что эта скорость течения времени в каждой отдельно взятой стране не является неизменной величиной. Время может ускоряться или замедляться в зависимости от поведения страны, а именно от желания или нежелания ее народа самостоятельно развиваться. Как только Украина выпала из советского проекта, оказалось, что собственного мотора развития у нее нет — время для нее драматически замедлилось, почти остановилось.

Страна по-прежнему ожидала каких-то решений со стороны. Украинцы любят рассуждать об имперских фантомных болях России, которая не может отделить себя от Украины. Однако куда больше оснований говорить, что Россия забыла об Украине, предоставив ее самой себе (и об этом в последние дни многие с горечью говорят в самой России). Россия, в отличие от Евросоюза, не работала с населением, не финансировала телеканалы, не кормила грантами журналистов, и у нее практически нет на Украине собственности. От фантомных же болей страдает сама Украина, которая и через двадцать лет независимости продолжает судорожно оглядываться то на Москву, то на Евросоюз в поисках виноватого в произошедшей катастрофе и с надеждой на внешнее решение проблемы.

 

Россия пока не видит необходимости в проведении предлагаемых украинской стороной безотлагательных консультаций по-поводу крымских событий 017_expert_10.jpg Фото: РИА Новости

Россия пока не видит необходимости в проведении предлагаемых украинской стороной безотлагательных консультаций по-поводу крымских событий
Фото: РИА Новости

Фактически единственной стратегией Украины была игра на противоречиях между Россией и Евросоюзом с постепенным дрейфом в сторону ЕС, которая не могла продолжаться бесконечно. Ведь украинская стратегия шантажа не устраивала не только Москву, но и Брюссель. История с соглашением об ассоциации Украины с ЕС как раз потому и стала детонатором взрыва, что встал вопрос об окончательном выборе — и украинский правящий класс так и не смог сделать этот выбор. Только удивительная самонадеянность Виктора Януковича и ставивших на него олигархов позволила им думать, что они обыграют обоих игроков и Москва продолжит участвовать в экономических проблемах Украины, несмотря на подписанное соглашение об ассоциации.

Промежуточная остановка

Янукович раскачал страну обещанием вступления в ЕС (европейская пропаганда в СМИ и обтекаемые слова про европейский выбор во властных заявлениях создали у подавляющего большинства населения иллюзию, что под соглашением об ассоциации подразумевается полноценное членство). А затем, осознав, что Россия не согласится на одновременное сохранение зоны свободной торговли, а ЕС денег не даст, резко изменил свои планы. Разумеется, обманутое население (ожидавшее от Брюсселя, возможно, и не манны небесной, но ясного плана трансформации социально-экономической модели, создания эффективного неолигархического государства) вышло на Майдан.

Протестные настроения объединили очень разные группы населения, однако единственной по-настоящему опасной группой среди несогласных были приехавшие с Западной Украины агрессивно настроенные и хорошо подготовленные члены националистических движений. Эти люди не один год готовились к захвату власти и готовы были умирать и убивать, если понадобится. Не будь их на Майдане (и не поддерживай их активно Запад), переворот не состоялся бы. Многие считают, что переворот не состоялся бы и в том случае, если бы Янукович был готов к жесткому разгону Майдана. Однако ситуация была фактически безвыходной: у Януковича не было реальной поддержки ни со стороны запуганных им в свое время членов Партии регионов, ни со стороны населения; олигархи же терпели его за то, что он сумел справиться с Юлией Тимошенко и обещал им окончательную легализацию их капиталов на Западе. Решись Янукович на жесткий разгон, это мгновенно сделало бы его военным преступником в глазах украинцев и мирового сообщества, но вряд ли привело бы к другому конечному результату.

Переворот произошел из-за крайней слабости власти, которая сама не ощущала себя легитимной, не имела поддержки народа. Плох не сам уход Януковича, а произошедший вместе с этим окончательный демонтаж государства. Охваченные революционной эйфорией украинцы, восторженно говорящие о том, что теперь нет ни старой местной власти, ни милиции, ни фактически парламента и все надо начинать с чистого листа, будут очень сильно (а многие уже) разочарованы результатом. Нищета, хаос и мародерство, как правило, быстро меняют настроения населения в сторону установления порядка. Разрушенную же государственность в сорокапятимиллионном крайне неоднородном государстве восстановить очень сложно. В любом случае страна, пережившая революцию, оказывается отброшена на годы назад, и преодолеть ее последствия можно лишь долгой последовательной работой. Именно поэтому в странах, переживших революции, к власти на следующем этапе приходят диктатуры (вспомним российские Февральскую и Октябрьскую революции).

Политологи предостерегают, что сейчас мы видели февральскую революцию на Украине, но будет еще и октябрьская. В этой модели диктатура — это своего рода реанимация государства, предотвращающая окончательное его сползание в анархию и бандитизм. Перспектива демократии, о которой так мечтали украинцы, отодвигается еще дальше

 

На фоне полной недееспособности «новых властей» Янукович даже в изгнании остается политическим игроком 019_expert_10.jpg Фото: РИА Новости

На фоне полной недееспособности «новых властей» Янукович даже в изгнании остается политическим игроком
Фото: РИА Новости

Человек с ружьем

Кто сегодня на Украине может претендовать на роль восстановителя государственности? Из действующих оппозиционеров можно выделить два лагеря. Первый — это функционеры, так называемые лидеры оппозиции Арсений Яценюк и Виталий Кличко, за которыми, так же как и за прежней властью, стоят олигархические деньги. Второй — собственно вершители революции — лидер ультраправой партии «Свобода» Олег Тягнибок и лидер «Правого сектора» Дмитрий Ярош.

Яценюка, Кличко и их окружение революционный Майдан не воспринимает как выразителей его интересов. Они могут лишь сыграть роль «временного правительства», которое не справится ни с экономическими, ни с политическими задачами и будет свергнуто следующей волной протестов (участие Юлии Тимошенко тоже весьма возможно, но скорее на более поздних стадиях, когда первое правительство также будет отправлено в отставку).

Реальной же силой сегодня на Украине обладают только радикалы-националисты. После переворота бойцы «Правого сектора» превратились в самую организованную боевую силу страны (только 19 февраля после нападений на райотделы милиции Львова исчезло более 1170 единиц огнестрельного оружия). Бойцы, многие из которых имеют опыт войны на стороне чеченских боевиков, открыто ходят с оружием по улицам городов и под предлогом охраны правопорядка занимаются шантажом, вымогательством и избиением неугодных.

Весь интернет облетело видео главы «Правого сектора» в западных регионах страны Александра Музычко (он же Сашко Билый), который на заседании Ровненской областной администрации фактически огласил видение «Сектором» своего будущего. «“Правый сектор” носил оружие и будет носить до тех пор, пока будет угроза для нашей государственности и для нашего народа. Угроза закончится — оружие носить мы не будем», — заявил Музычко, выложив при этом автомат и ножи на стол и предложив всем желающим попробовать их забрать. Кроме того, он потребовал от членов Партии регионов Ровненской области выплатить материальную компенсацию семьям активистов, погибших во время столкновений в Киеве. И пригрозил, что в случае невыполнения этого требования имущество чиновников будет конфисковано. А например, 25 февраля несколько вооруженных бойцов «Правого сектора» зашли в холл гостиницы «Днепр» и потребовали предоставить им свободные номера. Список примеров подобного самоуправства велик, и пополняется он ежечасно.

Особое внимание боевики уделяют сотрудникам правоохранительных органов, которых они унижают, оскорбляют и избивают. «Нашим семьям угрожают расправой, работа прокуратур районов и области фактически парализована, люди, которые представляются членами “Правого сектора”, с оружием приходят в госучреждения, останавливают транспорт, заставляют писать рапорты на увольнение. Группы вооруженных людей в камуфляже и масках занимаются вымогательством, отбирают имущество, принуждают должностных лиц к принятию тех или иных решений», — говорится в коллективном письме сотрудников прокуратуры Волынской области. А недавно в сети появилась еще одна серия про похождения Музычко: на сей раз он бил сотрудника прокуратуры, причем специально на телекамеры, чтобы продемонстрировать окружающим, кто реальная сила в стране.

К национал-социализму

Установление на Украине диктатуры радикальных националистов — один из вполне вероятных сценариев. Каков же будет характер новой государственности, которую сможет установить эта новая политическая сила? Портреты Степана Бандеры, а также свастика, которой «Правый сектор» сопровождает свое появление, недвусмысленно относят эту политическую силу к движениям профашистского толка. В программе партии «Свобода», например, четко проговариваются позиции приоритета «настоящей» украинской национальности (то есть ее западной версии) как основания для новой Украины, а новая Украина объявляется наследницей того режима, который был установлен в Западной Украине в 1941 году и откуда набирался основной состав карательных отрядов Третьего рейха. А Тягнибок, например, рассчитывает решить экономические проблемы Украины за счет национализации крупной промышленности. Иначе говоря, идеологией правых радикалов на Украине является известная в истории социальная модель.

Фашизм как табуированное явление связан у нас с историческими событиями большой давности и выглядит почти как страшилка из детской сказки. Между тем это вполне жизнеспособная социальная модель, сформулированная в начале ХХ века итальянцами и использованная гитлеровской Германией при попытке захватить мир. Как писал выдающийся британский историк Эрик Хобсбаум, эта модель появилась в ситуации, когда европейские страны активно превращались в национальные государства, что означало резкий прирост сознательного, но бедного населения, с которым правительства не могли не считаться. В такой ситуации государство должно было представить своему пассионарному населению некую парадигму развития, которая в перспективе обещала бы улучшить их существование. В государствах с сильными институтами власти и основами демократии такой моделью оставался либеральный капитализм, а в странах со слабой государственностью появились коммунистическая модель и фашистская. Фашистская модель развития фактически опиралась на цивилизационно устаревшую аристократическо-иерархическую парадигму власти в Европе: фашизм позволял стать аристократией целой нации, включая ее самые бедные слои, за счет передела собственности, принадлежащей другим, якобы низшим, народам.

Слабая государственность, стремительное обнищание населения (формирование субпролетариата за счет деградации промышленности в западных областях страны) и отсутствие проектов развития на сегодняшней Украине — все это представляет плодородную почву для запуска именно нацистской модели государственности. А внутренним врагом — и объектом — очень могут оказаться «недоукраинцы» или русские из более развитой Центральной и Восточной Украины (показательно, что сразу же после исчезновения Януковича победители заговорили, например, о введении для не говорящих на украинском языке категории неграждан).

На официальном уровне Олег Тягнибок и Дмитрий Ярош пока стремятся звучать расплывчато и относительно политкорректно по отношению к русским и русскоязычным внутри Украины, но начало уже положено: запрещен русский язык. А в отношении России Ярош давно не стесняется в выражениях. «И кавказский регион, и Украина, и Беларусь, и прибалтийские республики, как и вся Восточная Европа, обречены на постоянное напряжение, пока существует московская империя, — сказал он в одном из интервью. — Единственный залог мирного, цивилизованного развития народов, которые перестраивают свою жизнь рядом с Россией, — полная ликвидация империи и построение на ее территории национальных государственных образований».

Небольшое препятствие

Впрочем, успех украинским националистам не гарантирован. И дело не только (и даже не столько) в пресловутых происках Москвы или реакции международной общественности, которая, несмотря на весь свой революционный романтизм, напряглась-таки по поводу манер и взглядов национал-революционеров. Дело в экономике. Страна не просто находится на грани экономического коллапса — фактически он уже начался.

Наиболее очевидная и острейшая проблема — проблема долга. Украина уже обратилась к МВФ, США и ЕС за финансовой помощью в размере 35 млрд долларов, однако даже этих денег (если их выделят, что вовсе не факт, учитывая, например, с каким скрипом получала помощь Греция) может не хватить. Государственный долг составляет 75 млрд долларов, а совокупный — 140 миллиардов. При этом краткосрочный долг (65 млрд) в четыре раза превышает размер валютных резервов (15 млрд). Взять деньги неоткуда, платежный баланс страны в глубоком дефиците: по данным Всемирного банка, в 2013 году — 8,1% ВВП, в 2012-м — 8,4% (вполне себе предкризисный уровень).

Удивительно, но проблемы с торговым и платежным балансами у Украины начались после оранжевой революции, до 2005 года эти показатели годами болтались около нуля. Именно правительство Виктора Ющенко раскочегарило потребительский бум ради политической поддержки, прежде всего ради поддержки идеи евроориентации. Мол, глядите, мы только начали в этом направлении двигаться, а уже живем лучше, что-то будет, когда станем к Европе еще ближе. Модель эта отработанная. По ней в ЕС вступали, например, переживающие сегодня самые тяжелые за весь постсоветский период времена Венгрия и Словения. То, что потом страну ожидает неизбежное отрезвление, украинскую верхушку не волновало: главное — зафиксировать политический результат. Однако в случае с Украиной все прошло не так гладко: во-первых, Украину в Евросоюзе-то и не ждали и потому никаких миллиардных субсидий ей не полагалось; во-вторых, в целом хозяйство находится в куда более плачевном состоянии. Потому и расплата грозит серьезная.

Арсений Яценюк, утвержденный премьер-министром страны, назвал будущее правительство командой камикадзе, программа действий которого будет «короткая, но четкая». Тем, кто еще не совсем забыл 1990-е годы в России, одна эта фраза многое может сказать. Первое же конкретное действие, о котором упомянул Яценюк, — ликвидация министерства налогов и сборов (на фоне преддефолтного состояния). «Короткие, но четкие» программы до добра не доводят.

Источник информации