Евдокия Шереметьева о жизни под обстрелами - Дунь, из чего будем делать греческий салат? Мой друг уже полгода не может устроиться на работу банковским аналитиком. А другой друг не может выбрать, куда ему поехать отдыхать - в Голландию или же на Кипр. Я переживаю за ссадины ребенка и как купить подешевле билет домой из Крыма. Жизнь течет. Везде. Такая простая. С детскими какашками, любовными историями, страстями. С предательствами и разочарованиями. С рядовой работой, с подсиживанием коллег, с болезнями... Даже там. Где война И у меня там друзья. Созваниваемся, и рыдаем. Списываемся, и опять рыдаем. Лид, Саш - с меня инжировое варенье, скоро пойдет урожай, я все помню. Надо только довезти... Немного из писем от разных друзей, живущих в зоне боевых действий в Луганской области: «Ой! Дуня, выходные у меня были ППЦ!!! В субботу в городе не было электричества и воды... у меня была ночь. В роддоме без электричества - это почти так же плохо, как и при бомбёжке! Отсутствие интернета - вообще мелочь по сравнению с единственным работающим допотопным телефоном в корпусе. В общем, я выяснила, что аварийный генератор находится в подвале и «потёк». В МЧС работают жуткие хамы, матерщинники - но классные ребята. Что мои санитарки бегают быстрее лани, с мешком плазмы в медсанчасть ч-з страшный парк (т.к. вызвать машину нереально). Что наш патологоанатом - самый классный мужик(припёр свой генератор из дома и кучу удлинителей, лазил со мной по подвалам и «отвечал» мчсникам , пока они не прониклись, тем, что на аппаратах двое малюков! А эта «девочка» одна отвечает за весь корпус - после вопроса, где начальство?) Когда перестал работать привезенный генератор - патанатом попёр опять за машиной МЧС и все дружно ч-з окно запитали кювезы, холодильник (привезли плазму назад т.к. к тому времени потекли холодильники в медсанчасти) и операционную. В 23.00 дали свет! Вот это было счастье! И пошли мои девоньки рожать... Очнулась в понедельник утром от взрывов в 4 утра». Такая жизнь. Обычная. Роддомы, хосписы, больницы. Рядовая... «Привет. Относительно в порядке. В городе нацгвардия. Инета нет. Оптику перебили где-то. А перед этим не было, потому что эти мародёры вынесли заправку вместе с сервером. Ну и бензином тоже. Заправщику ногу прострелили. Почтальон видела «Газель», груженую трупами. Чьи - неизвестно. Ходили со списками по домам/квартирам». «Не могу про политику, я ничего не могу изменить, зачем нервы себе мотать?». Я вот точно знаю, точно чувствую, что только неравнодушие может что-то изменить. Мне кажется, что мысли, они точно имеют силу. Точно. «Сегодня наладилась мобильная связь, и я поболтала с бывшей коллегой. Рассказывала, как провела последние две недели. Вот вам зарисовочки из украинского июля 2014 года: «Четыре дня сидели в бомбоубежище круглосуточно. Больше недели в городе не было воды, потом без света из-за порванных проводов. Рассказывала о мародёрстве - в магазинах выбило где окна, а где и стены - люди тащили всё подряд, парни натащили коньяка, а потом меняли его на сигареты, которые оказались в дефиците. Рассказывала, что первые дни хлеб привозили из Северодонецка и стоил он вместо пяти - двенадцать гривен. Рассказывала, что где-то давали гуманитарку, тащит бабушка мешок с надписью «Россия» по асфальту, а в нём дыра протёрлась, рис дорожкой высыпается. Парни подбежали - бабушка, смотрите, у вас рис высыпается. Она - ничего, мне хватит, я уже второй мешок тащу... Много домов стоит без окон, у неё самой выбито три стекла, сильно Пролетарск пострадал, на улице Свободы ни одного целого дома не осталось. Много снарядов неразорвавшихся, есть такие, которые встряли в землю, приезжали специалисты - посмотрели и развели руками – сказали, если начать извлекать - сдетонирует, надо подрывать на месте. А как на месте - город вокруг? Она готовит кушать на электропечке, воду кипятильником кипятит (у неё уже появился свет – соседи, бывшие рэсовцы, чинили своими силами). Некоторые дома, выходят и подъездами готовят на костре в больших кастрюлях. Сохранился в целости один мост, поэтому снабжение худо-бедно налаживается. Кстати, похоже, что у нас школа начнётся с первого октября...». А это вот - такое обыденное, и столько в нем... Не знаю, как это сказать... «Пришли на работу. Сидим, за окном канонада. Причём звонкая. Где-то рядом? Днём нечасто лупят, сегодня неприятное исключение. Когда стреляют, особенно из миномётов, я люблю дома сидеть». Боже мой, когда стреляют, я люблю дома сидеть... А вы когда любите дома сидеть? Ну и такое, бытовое-ежедневное: «Сейчас летают над головами, связи МТС нет, думаю, сеть перегружена. Муж поехал забирать детей, маму отпустили с работы. Наша цель - добраться до подвала». Наша цель - добраться до подвала. Наша цель - добраться до подвала. Наша цель - добраться до подвала. «Сегодня всю ночь шёл дождь, заглушал, видимо, звуки выстрелов. потому что я просыпалась всего два раза, отмечала про себя, что миномёты, и засыпала обратно. А Дима пришёл утром практически спящий, говорит, что начали в половине первого и почти до утра, причём под утро дали три залпа чем-то новеньким - выстрел, а потом шипение громкое, что за инновации на нашем посту». И параллельно засыпая в ванне, бомбоубежище. С паспортом в руках. Каждый день. Каждый день. Шел всю ночь дождь... Будни, такие будни: «Пришёл друг в гости, пили пиво с орешками. В кои-то веки. Уложили детей, сидели во дворе, болтали и спорили. Никогда бы не думала, что можно спорить на такие темы... - Ну, вот же – «акация»! - Да нет, это просто миномёт, но близко! - Ну, а вот! Точно «акация»! - Да, муж дело говорит, миномёт глуше и тише и нет такого раската. - Пожалуй, и правда, «акация»... Надо же, у меня дома так не слышно... - О, ну вот миномёт, слышишь, разница какая. - А это КПВТ! - Ага». А вот это, разве не чудо? Слезы рекой «Чем страшнее - тем я красивее - завтра надену голубые туфли!». И потом с девочками долгая переписка, кто наденет что. И только самое лучшее! Всему миру назло! С фотографиями. «Вдруг не надену больше никогда?». «В пятницу хохотали - грохнуло, вылетаем и к погребу - Димка с Сашей детей зашвыривают, мы с мамой во дворе - колеблемся между двумя подвалами (во второй залезать удобнее), вдруг спокойный голос соседки через забор: «Лидочка, а у вас хрен растёт? Надёргай-ка мне листиков, я огурцы закрываю». Я машинально иду, рву, отдаю ей, успокаиваюсь, стрельбы не слышно. Пока справилась, гляжу, уже мальчики детей из подвала достают… Мы привыкли. У нас вчера два месяца было с тех пор, как начались каждодневные канонады. Мы только на особенно громки залпы замечаем - твою ж мать! И дальше занимаемся своими делами. На работе отчёты, дома - дела домашние...». Фото: ИТАР-ТАСС/EPA. Читайте далее: http://svpressa.ru/blogs/article/95449/

Письма с Донбасса

Письма с ДонбассаЕвдокия Шереметьева о жизни под обстрелами
— Дунь, из чего будем делать греческий салат?
Мой друг уже полгода не может устроиться на работу банковским аналитиком.
А другой друг не может выбрать, куда ему поехать отдыхать — в Голландию или же на Кипр.
Я переживаю за ссадины ребенка и как купить подешевле билет домой из Крыма.

Жизнь течет. Везде.
Такая простая.

С детскими какашками, любовными историями, страстями. С предательствами и разочарованиями. С рядовой работой, с подсиживанием коллег, с болезнями…
Даже там.
Где война
И у меня там друзья.
Созваниваемся, и рыдаем. Списываемся, и опять рыдаем.

Лид, Саш — с меня инжировое варенье, скоро пойдет урожай, я все помню. Надо только довезти…
Немного из писем от разных друзей, живущих в зоне боевых действий в Луганской области:
«Ой! Дуня, выходные у меня были ППЦ!!! В субботу в городе не было электричества и воды… у меня была ночь. В роддоме без электричества — это почти так же плохо, как и при бомбёжке! Отсутствие интернета — вообще мелочь по сравнению с единственным работающим допотопным телефоном в корпусе. В общем, я выяснила, что аварийный генератор находится в подвале и «потёк».

В МЧС работают жуткие хамы, матерщинники — но классные ребята. Что мои санитарки бегают быстрее лани, с мешком плазмы в медсанчасть ч-з страшный парк (т.к. вызвать машину нереально). Что наш патологоанатом — самый классный мужик(припёр свой генератор из дома и кучу удлинителей, лазил со мной по подвалам и «отвечал» мчсникам , пока они не прониклись, тем, что на аппаратах двое малюков! А эта «девочка» одна отвечает за весь корпус — после вопроса, где начальство?) Когда перестал работать привезенный генератор — патанатом попёр опять за машиной МЧС и все дружно ч-з окно запитали кювезы, холодильник (привезли плазму назад т.к. к тому времени потекли холодильники в медсанчасти) и операционную. В 23.00 дали свет!

Вот это было счастье!
И пошли мои девоньки рожать…
Очнулась в понедельник утром от взрывов в 4 утра».
Такая жизнь. Обычная. Роддомы, хосписы, больницы. Рядовая…
«Привет. Относительно в порядке. В городе нацгвардия. Инета нет. Оптику перебили где-то. А перед этим не было, потому что эти мародёры вынесли заправку вместе с сервером. Ну и бензином тоже. Заправщику ногу прострелили. Почтальон видела «Газель», груженую трупами. Чьи — неизвестно. Ходили со списками по домам/квартирам».

«Не могу про политику, я ничего не могу изменить, зачем нервы себе мотать?».
Я вот точно знаю, точно чувствую, что только неравнодушие может что-то изменить. Мне кажется, что мысли, они точно имеют силу. Точно.

«Сегодня наладилась мобильная связь, и я поболтала с бывшей коллегой. Рассказывала, как провела последние две недели. Вот вам зарисовочки из украинского июля 2014 года:
«Четыре дня сидели в бомбоубежище круглосуточно. Больше недели в городе не было воды, потом без света из-за порванных проводов. Рассказывала о мародёрстве — в магазинах выбило где окна, а где и стены — люди тащили всё подряд, парни натащили коньяка, а потом меняли его на сигареты, которые оказались в дефиците.

Рассказывала, что первые дни хлеб привозили из Северодонецка и стоил он вместо пяти — двенадцать гривен. Рассказывала, что где-то давали гуманитарку, тащит бабушка мешок с надписью «Россия» по асфальту, а в нём дыра протёрлась, рис дорожкой высыпается. Парни подбежали — бабушка, смотрите, у вас рис высыпается. Она — ничего, мне хватит, я уже второй мешок тащу… Много домов стоит без окон, у неё самой выбито три стекла, сильно Пролетарск пострадал, на улице Свободы ни одного целого дома не осталось.

Много снарядов неразорвавшихся, есть такие, которые встряли в землю, приезжали специалисты — посмотрели и развели руками – сказали, если начать извлекать — сдетонирует, надо подрывать на месте. А как на месте — город вокруг? Она готовит кушать на электропечке, воду кипятильником кипятит (у неё уже появился свет – соседи, бывшие рэсовцы, чинили своими силами). Некоторые дома, выходят и подъездами готовят на костре в больших кастрюлях. Сохранился в целости один мост, поэтому снабжение худо-бедно налаживается.

Кстати, похоже, что у нас школа начнётся с первого октября…».
А это вот — такое обыденное, и столько в нем… Не знаю, как это сказать…
«Пришли на работу. Сидим, за окном канонада. Причём звонкая. Где-то рядом? Днём нечасто лупят, сегодня неприятное исключение. Когда стреляют, особенно из миномётов, я люблю дома сидеть».
Боже мой, когда стреляют, я люблю дома сидеть… А вы когда любите дома сидеть?
Ну и такое, бытовое-ежедневное:

«Сейчас летают над головами, связи МТС нет, думаю, сеть перегружена. Муж поехал забирать детей, маму отпустили с работы. Наша цель — добраться до подвала».
Наша цель — добраться до подвала.
Наша цель — добраться до подвала.
Наша цель — добраться до подвала.
«Сегодня всю ночь шёл дождь, заглушал, видимо, звуки выстрелов. потому что я просыпалась всего два раза, отмечала про себя, что миномёты, и засыпала обратно. А Дима пришёл утром практически спящий, говорит, что начали в половине первого и почти до утра, причём под утро дали три залпа чем-то новеньким — выстрел, а потом шипение громкое, что за инновации на нашем посту».
И параллельно засыпая в ванне, бомбоубежище. С паспортом в руках. Каждый день. Каждый день.
Шел всю ночь дождь…

Будни, такие будни:
«Пришёл друг в гости, пили пиво с орешками. В кои-то веки. Уложили детей, сидели во дворе, болтали и спорили. Никогда бы не думала, что можно спорить на такие темы…
— Ну, вот же – «акация»!

— Да нет, это просто миномёт, но близко!
— Ну, а вот! Точно «акация»!
— Да, муж дело говорит, миномёт глуше и тише и нет такого раската.
— Пожалуй, и правда, «акация»… Надо же, у меня дома так не слышно…
— О, ну вот миномёт, слышишь, разница какая.
— А это КПВТ!
— Ага».

А вот это, разве не чудо? Слезы рекой
«Чем страшнее — тем я красивее — завтра надену голубые туфли!».
И потом с девочками долгая переписка, кто наденет что. И только самое лучшее! Всему миру назло! С фотографиями. «Вдруг не надену больше никогда?».

«В пятницу хохотали — грохнуло, вылетаем и к погребу — Димка с Сашей детей зашвыривают, мы с мамой во дворе — колеблемся между двумя подвалами (во второй залезать удобнее), вдруг спокойный голос соседки через забор: «Лидочка, а у вас хрен растёт? Надёргай-ка мне листиков, я огурцы закрываю». Я машинально иду, рву, отдаю ей, успокаиваюсь, стрельбы не слышно. Пока справилась, гляжу, уже мальчики детей из подвала достают… Мы привыкли.

У нас вчера два месяца было с тех пор, как начались каждодневные канонады. Мы только на особенно громки залпы замечаем — твою ж мать! И дальше занимаемся своими делами. На работе отчёты, дома — дела домашние…».

Фото: ИТАР-ТАСС/EPA.

Евдокия Шереметьева      Источник

Добавить комментарий

Имя *
E-mail *
Сайт